Дональд Трамп создал в правительстве отдельный штаб по искусственному интеллекту — Super Intelligence Force. Структура будет координировать всё, что власти США делают в сфере ИИ, и отчитываться лично президенту. Возглавил её Джей Клейтон, директор национальной разведки, он же новый неофициальный ИИ-царь.
Гонку за искусственный интеллект в Белом доме решили не просто возглавить, а институционализировать — закрепить отдельным органом с прямым выходом на президента.
Во главе человек разведки
Почему у руля разведчик, а не технарь? Трамп, судя по составу штаба, явно перевёл ИИ в разряд вопросов национальной безопасности. Сам Клейтон, к слову, по бэкграунду даже не разведчик, а юрист с Уолл-стрит, в прошлом глава Комиссии по ценным бумагам, и директором нацразведки он стал, как подтверждает DH.be, только в июне 2026 года.
В руководство новой структуры вошли глава Федеральной торговой комиссии Эндрю Фергюсон, замминистра военного ведомства по исследованиям Эмил Майкл и директор по госкадрам Скотт Купор. От антимонопольщиков до военных — срез власти получился предельно широким. О том, что Трамп склоняется именно к кандидатуре Клейтона, как писал Axios, было известно ещё в конце сентября.
Газ и тормоз одновременно
За 120 дней группа должна выдать доклад о возможностях и рисках ИИ. И задача у неё откровенно двойная: защитить страну от угроз и одновременно удержать технологическое лидерство США, но без чрезмерного регулирования отрасли. По сути, команде велено жать на газ и на тормоз сразу. За этой формулой читается главный нерв американской политики по ИИ — страх отстать в гонке, прежде всего от Китая, и нежелание задушить собственные компании правилами.
Этот штаб встраивается в линию, которую администрация ведёт с начала срока: ранее Трамп свернул подход предыдущей администрации с его упором на обязательные проверки моделей, сделав ставку на снятие барьеров для разработчиков. Новый орган доводит эту логику до аппаратного оформления. Что из двух перевесит, покажет тот самый доклад.
Между лидерством и контролем
Реакция, как водится, раскололась. Сторонники курса, по сообщению TechCrunch, видят в этом логичный шаг: ИИ стал слишком стратегическим, чтобы оставлять его на самотёк разрозненных ведомств, и единый штаб с выходом на президента ускорит решения.
Критики же настораживаются: когда гражданскую технологию ставят под крыло разведки и военных, возникает вопрос о прозрачности и о том, кто проконтролирует самих контролёров. Через 120 дней документ ляжет на стол президенту и, судя по замыслу, задаст рамку для всей дальнейшей политики США в этой сфере. Остальное решит содержание доклада и воля президента.
Указ есть, а закона нет
Super Intelligence Force родилась из президентского указа, а не из закона, принятого Конгрессом. И это задаёт её юридический потолок. Сама структура правил не пишет и запретов не вводит: весь её вес — в докладе и в том, захочет ли Трамп исполнять написанное. У указа есть и обратная сторона: что создано росчерком пера одного президента, тем же росчерком может быть отменено — как самим Трампом, так и его преемником.
Прочного, закреплённого законом фундамента под органом нет. Здесь же базовое ограничение: указ президента не может перекроить законы, уже принятые Конгрессом. Если законодатели однажды напишут собственные правила для ИИ, обязательными станут именно они, а не ведомственный доклад, и вес Super Intelligence Force заметно просядет.
Поручение несёт в себе встроенное противоречие: защищать страну от рисков ИИ и при этом не регулировать отрасль. С правовой точки зрения такая формула развязывает руки, ведь почти любую ограничительную меру можно отклонить как чрезмерную, просто сославшись на второй пункт мандата. Это не столько строгое правило, сколько пространство для усмотрения — а значит, итог будет зависеть от политической воли, а не от буквы документа.
И ещё. Когда гражданским по своей сути ИИ рулят директор разведки и военное ведомство, во весь рост встаёт вопрос надзора. За разведкой тянутся режимы секретности, закрытые бюджеты и ограниченная отчётность. И публичный контроль за таким органом юридически заметно слабее, чем за обычным гражданским агентством, где работают законы о доступе к информации и обычные механизмы отчётности.
Сторонники скажут, что иначе с вопросами нацбезопасности и нельзя. Оппоненты — что именно так полномочия и утекают из-под общественного наблюдения. И спор этот решится не сегодня.
