Такого в «Формуле-1» не случалось никогда: старт Гран-при Бахрейна отложили на 50 минут — и не из-за дождя, не из-за аварии, а из-за строчки кода. Болиды просто перестали слушаться пилотов. Как сообщает Хабр, на мокром прогреве моторы сразу у нескольких машин ушли в холостой ход, и гонку остановили красными флагами ещё до первого круга. Оскар Пиастри сказал прямо: гонку F1 впервые отложил не человек и не стихия, а программная ошибка.
Бахрейн, заехавший в Малайзию
Этап был странным ещё до старта. Гран-при Бахрейна должен был пройти в Сахире 12 апреля, но его отменили: обострение между США и Ираном сделало гонку в Заливе небезопасной. Саудовскую Аравию вычеркнули совсем, а бахрейнский этап официально перенесли за тысячи километров — на малайзийский Сепанг. Название оставили прежним, и в календаре повис оксюморон: «Гран-при Бахрейна в Малайзии».
Для Сепанга это возвращение спустя девять лет. Трасса принимала «Формулу-1» с 1999 по 2017 год, а последнюю гонку здесь выиграл — кто бы сомневался — Макс Ферстаппен. Красивый сюжет о возвращении — ровно до прогревочного круга.
Восемь болидов, которые поползли
А на прогреве сошлось всё сразу. Это была первая дождливая гонка для машин поколения 2026 года. По данным F1News, круг давали под дождём и за машиной безопасности, на низких оборотах. «Дождевой» режим контроллера на малой скорости, скользкое покрытие и особенности секторов Сепанга увели моторы в холостой ход. Восемь машин поползли по трассе. Льюис Хэмилтон, Эстебан Окон и Валттери Боттас встали и тронулись только после перезапуска системы. Педаль была нажата — реакции не было.
Газ, который слушался не пилота
Пока болиды возвращали на пит-лейн, технический департамент FIA срочно собрал программную «заплатку», снимавшую ограничение по расходу энергии. Патч разослали командам и установили прямо во время паузы. Дождь уже кончился, но старт всё равно сдвинулся на 50 минут.
Пилоты были в ярости, и Motorsport собрал их реакции. Ландо Норрис, чей McLaren с мотором Mercedes тоже попал под сбой, назвал происходящее «ужасным»: лишний довод отказаться от гибридов.
Серхио Перес на Cadillac с двигателем Ferrari сравнил ощущение с прокатным картом, у которого кончилось оплаченное время — жмёшь на газ, а реакции никакой. Резче всех прозвучал Оливер Берман из Haas: ему было страшно, он не знал, что педалью газа вообще может распоряжаться FIA.
Фернандо Алонсо вздохнул про «слишком много технологий», которых зрители не ценят. А победитель Макс Ферстаппен, чей медленный старт и спровоцировал сбой, сравнил хаос с гонкой на картах из Lego: увидел в зеркале восемь еле ползущих болидов — ждут его или всё сломалось?
А виноват ли только софт?
Есть и другая сторона. В заявлении FIA сбой объяснили «беспрецедентным сочетанием» оборотов, сцепления, дождевых настроек и особенностей трассы, а уязвимость, по версии федерации, не всплыла ни на тестах, ни при выезде на решётку.
Тот же быстрый патч можно прочитать иначе: дыру закрыли за минуты, а гонка вышла зрелищной — с подиумом Ферстаппен — Антонелли — Хэмилтон. Регламент-2026 с его упором на электротягу ругают многие, но правила задаёт именно он, а не отдельная команда. Остаётся вопрос: кто отвечает, когда газ в руках у кода?
Кто виноват, когда газует код?
Берман удивился, что его педалью распоряжается FIA, — и это не мелочь, а, по сути, главный юридический вопрос всей истории. Если управление мощностью централизовано и уходит на уровень навязанного сверху софта, то и ответственность за сбой смещается: с пилота и команды — на регулятора и производителя силовой установки. Пилот физически жал на газ, машина не ехала. Спроса с него нет — в отличие от прежних лет, когда затык на старте вешали на самого гонщика или на сцепление.
Могла ли FIA законно выпустить обновление и снять ограничения мощности прямо посреди гонки? С точки зрения регламента — скорее да. Машины в парк-ферме «заморожены», моторы прошли омологацию, менять в них по ходу уикенда ничего нельзя. Но когда речь заходит о безопасности, у федерации есть право на срочные технические директивы, и безопасность здесь бьёт омологацию: ползущие по мокрой трассе болиды — это прямой риск. Схема выглядит чистой. Хотя это трактовка, а не приговор суда — при желании законность таких решений могут оценивать стюарды или Апелляционный суд.
Но соблазнительно сказать: один баг обрубил мощность у нескольких моторов — значит, дефект системный, и у команд есть почва для претензий к производителю. Но сбой задел машины с разными двигателями — и с Mercedes, и с Ferrari. А это указывает не на конкретный мотор, а на общий слой управления энергией, единый для всех. Тогда стрелка ответственности разворачивается обратно — к тому, кто этот софт и «дождевой» режим стандартизировал.
Команды будут кивать на производителя, производители — на регламент и настройки FIA. Кто прав, назначит расследование федерации вместе с командами и моторными производителями, а не громкая фраза в паддоке.
